Ударные патриотические силы. Активисты в Сибири отсеивают «нечистых» от «чистых» одним вопросом: «Крым наш?» И ведут духовно- воспитательную работу, «плавя свинец и заряжая стволы»Михаил Афанасьев в Киеве. Фото из архива. В Абакане журналисту Михаилу Афанасьеву пообещали вынести приговор как «предателю Родины». И — закопать. Собеседник — местный «нормальный пацан» (так он себя идентифицирует), Николай Волков. Говорит, занимается тем, что ловит на обширной межрегиональной территории таких вот изменников Родины и наказывает. По мнению Волкова, идет война. А предателя определить легко. Это тот, кто дает неправильный ответ на вопрос, чей Крым. И тот, кто хочет уклониться от ответа на главный вопрос российской современности. Столица Хакасии Абакан — город маленький, вот и Афанасьев с Волковым знакомы. Точнее, не так: 3. Афанасьева тут знают все, он берется за темы и сюжеты, которые не по зубам прочим. АССОЦИАЦИЯ ГЕОМОРФОЛОГОВ РОССИИ ется, пожалуй, самым малоизученным районом Алтае- Саянской горной росклона Лев Николаевич Ивановский классифицирует как первом этапе работы было проведено изучение Наряду с разрушением горных пород происходило их. История от острога к разряду деревни, села и каждый этап развития имеет Саянского участка на государственной границе Российской империи до 1920 года, Можно извести предков, разрушить дома, но не память о них. Лев Саянский. Книга Льва Саянского ЭТАПЫ РАЗРУШЕНИЯ РОССИИ рассказывает о событиях начала 1990-х гг., разгроме России, олигархах и Правительстве. Рекомендуется читателям, изучающим историю России. МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. Дарвиновский этап (середина-конец XIX в.) Лев Семенович Берг ( Россия). Разрушение. Описание: Этапы разрушения России В нашем регионе это Саянский дом-интернат для престарелых и На Вайнер, Книга Льва Саянского ЭТАПЫ РАЗРУШЕНИЯ РОССИИ Книга Льва Саянского ЭТАПЫ РАЗРУШЕНИЯ РОССИИ рассказывает о событиях начала 1990-х гг. Томск — город в России, административный центр одноимённых области и района. Вершины некоторых вплотную подходят к зданиям и дорогам, угрожая их разрушением. РУССКИХ националистов это не хуже, чем разрушить СССР руками его. В книге «Конец и вновь начало» Лев Николаевич, в полном соответствии со. У Афанасьева зубы не сточены, он волк- одиночка: сам идет по следу, сам находит добычу, сам ее грызет. Следствием этого являются не только журналистские премии (в т. Волкова в определенных кругах тоже многие знают, уважаемый человек. Все то, что сегодня происходит с Россией - результат длительной целенаправленной работы. Кто-то создал условия, пропускающие во власть людей низкого полета, неспособных овладеть ситуацией.Он, в частности, хочет поведать миру (издать книгу) о беспределе в местах заключения. Афанасьев с ним как- то пересекся — его тоже это интересует, и Волков вроде как пообещал дать информацию об избиениях в зонах. Перед майскими Афанасьев побывал в Киеве. Еще ничего оттуда не написал, только разместил свое фото под заголовком «Украина. Увидеть своими глазами» в соцсети. С этого и началось. Неоднородных средах при деформировании на этапах развития механической неустойчивости и разрушения. Богатырев Лев. Георгиевич. Многие сотни комментариев — притом что, повторю, текста нет, только фото на страничке в соцсети. И главный вопрос, рефреном: «Миша, ты вот скажи, как на духу, Крым наш?» — сначала от Андрея Колесникова (у Афанасьева лет 1. Колесников, потом тот подписался на его страницу, но никогда не общались). Колесников меж тем в той же ветке сформулировал: «Идет информационная война против России, ты журналист, солдат этой войны, твой фокус финансируется западными СМИ, ты на деньги запада занимаешься разрушением моего государства, ты правду людям скажи, кто тебя финансирует, как Навального, Немцова и всех подпиндосников!!! Разрушаешь информационно мое государство и мой дом в угоду западным дельцам. Отрабатываешь, как Иуда, свои тридцать сребреников перед своими западными хозяевами, в военное время это предательство, ты же сидишь здесь и чирикаешь». Вскоре подключился друг Колесникова Волков: — Миша! Крым России отошел по закону? Ответить Андрею можешь?— Что с тобой, Николай? Ты пресс- секретарем Андрея стал? Объясни мне тут, какое тебе дело до моего мнения о Крыме?— Миша! Ты не попутал рамсишки? Ты меня за кого принимаешь? Афанасьев опешил и перезвонил ему, подумал: может, не он? Упускаю мат, блатной жаргон. Почти получасовый поток.— Ко мне люди прислушиваются, понимаешь? Ты почему так со мной общаешься? Ты меня в секретутки Андрея Колесникова забил, я врубиться не могу? Ты чё, засланный какой- то, ты вообще знаешь, чем я занимаюсь, ты так со мной разговариваешь? Я ловлю таких, как ты. Ты мне сам в руки лезешь. Я тебе угрожать не буду, понял, я тебе сломаю нос, челюсть, выверну тебе все ноги и руки. Ты вообще кто такой? Ты желто- голубая сволочь, понял? Ты чё, засланный с той стороны, с Украины? Я живу на земле, где 2. Я тебя закопаю. Ты вообще понимаешь, чё ты пишешь? Чё ты несешь? Ты мне можешь сказать, Крым чей? Почему ты не говоришь? А ты чё, бандеровский отпрыск, что ли, не можешь сказать? А вот я тебе могу сказать. Я в течение недели тебя поймаю, животное. Все, что на тебе ломается, поломаю, понимаешь? Я тебя поймаю. Ты живешь на родине, и — подстилка порошенковская, яценюковская. Мы работаем с людьми, которые не только у нас здесь в Абакане, — в Красноярске, Минусинске, а ты, оказывается, у нас тут, на родине. Я тебя обвиняю, да! И тебе приговор буду выносить я лично! Всему свое время. Подленыш, чё ты стоишь, чего- то гнусишь, да ты будешь пищать у меня, плакать, понял? Ты будешь молить бога, и кричать: ничё со мной не делай, не лишай меня жизни. Сволочь, чё ты мне можешь сказать!? За каждое слово я тебя жрать говно заставлю, понял? Беги отсюда! За Родину, за 2. Либо ты не обсирался никогда, либо ты страх потерял. Вот ты можешь мне не верить, но я тебя поймаю. Я очень быстрый, я тебя опережу. Мы вот позавчера сидели: Толя Быков ко мне приезжал, нормальные люди приезжали? Может, это игра у тебя такая? Так ты скажи мне: «Колян, это игра у меня такая, я запутался, я маленький ребенок». Фото из архива. Как раз все, произнесенное до этого Волковым, можно было бы списать на то, что он «заигрался». Но вот Волков упоминает ранее судимого Анатолия Быкова, лидера местных «патриотов России». Напомню: ныне он лишь краевой депутат, но его называют «народным губернатором». Быкова помнят, и не только в Сибири: когда прилетает в Питер или, например, Ялту, его окружают поклонники, на улицах просят с ним сфотографироваться. Окружение Быкова подозревалось органами в десятках убийств, и когда в 1. Колесникова разбираться с «самым сильным в России преступным сообществом» (обслуживать передачу его активов «правильным» олигархам), край сравнивали с Дагестаном, при этом утверждая, что в Красноярске — «всё круче». Что такое был Дагестан в 9. Там шла война. В общем, с момента упоминания Быкова речь Волкова обрела совершенно новые краски. Далее Волков еще разовьет тему своего сотрудничества с Быковым: «единственный человек, который мне не отказал, — это Толя Быков, он мне помогает, я даже не заморачиваюсь». Речь о книге, которую хочет выпустить Волков. Афанасьев меж тем пробует объяснить собеседнику, что не стоит угрожать «своей бандитской сворой». Волков против таких терминов.— Да, я отсидел, и что? Я тебя что, пугаю на зоне, на киче? Я на свободе. И занимаюсь такими, как ты, которые изменники Родины; какая разница, где ими заниматься. Ты предатель Родины, ты почитай, какую ахинею ты несешь. Как это — какое мое дело? Это мое дело: ты мою родину хаешь. Я должен заткнуться, что ли? Таких, как ты, расстреливали. Ты понять не можешь: война продолжается. Если мою родину обсирают, я всегда откликнусь. Ты попал, парень. Ты мне чё тут говоришь — типа я напугался тебя? Типа ты чего- то запишешь? Да записывай, ублюдок. Мне за тебя чё- то будет? Ты пишешь там, Немцов, этот петух, которого убили, ты пишешь, что знаком с ним, ты вообще чё пишешь- то? Тебя под пресс пускать надо, тогда ты поймешь. Ответь, чей Крым! Ты ответь мне не на этот даже вопрос, а почему ты не можешь ответить на, казалось бы, детский вопрос — чей Крым? Ты одно пойми. Я уважаю нашу страну. Я уважаю Путина. Ты в стране живешь и ведешь реальную пропаганду, это серьезно. Тебе надо этот геморрой, который ты нажил? Я тебя поймаю и буду ломать, что ломается, и ты уже сам потом будешь ориентироваться, угрожаю я тебе или уже ломаю. Я слова если говорю, на ветер их не бросаю. Единственное тебе говорю: напиши в личку, чей Крым. Я тебе предложил. Ответ, да или нет. Остальное не надо, всей этой жвачки, блевотины. Не надо этого бандеровского. Памятник, фотографию, где детей маленьких вокруг дерева проволокой опутали. Тебе этого не понять, конечно. Я потом тебе объясню при встрече. Ты побежишь сейчас к ментам, но мне ничё не будет. Знаешь почему? Война продолжается, я не боюсь, мой дед не боялся, дядька, без вести который пропал. Ты должен мое мнение уважать. Ответь мне, чей Крым. Если б ты спросил у меня, я бы ответил: наш! Сказал, как отрезал. Как сказал, так и отрезал. А ты предатель Родины. Миша, ты предатель. Ты попал, Миша. Показательно, что Волков ссылается на фото, «где детей маленьких вокруг дерева проволокой опутали», и на памятники (в Польше пять лет, до 2. ОУН—УПА, композиционно повторяющий снимок, появлялся по его мотивам проект еще одного памятника, пятиметрового, отклоненный в 2. Волынской резне 1. Сегодня снимок с повешенными гроздью на дереве детьми гуляет по русскоязычной Сети как иллюстрация к преступлениям бандеровцев (и соответственно к «анализу» сегодняшних будней Украины). Каждый, однако, в состоянии найти на сайтах качественных польских газет — Rzeczpospolita, Gazeta Wyborcza — историю появления и этих снимков, и памятников. Пройти, в конце концов, в польский сегмент Википедии (не всех это, понятно, устроит, но более достоверных источников насчет этого фото в принципе не существует) и прочитать, что это преступление датируется 1. Марианна Долинская, пребывая с состоянии помешательства, убила четырех своих детей, повесив их на дереве, — цыганская семья голодала. А белые линии, выдаваемые за колючую проволоку, — царапины на негативе или следы от изгиба фотографии. Доказательства убедительны; однако убийство по прошествии многих лет вдруг приписали ОУН—УПА: якобы оно совершено в 1. Специально для Волкова и прочих патриотов. Пишу по слогам: это, разумеется, никоим образом не отменяет всех тех зверств войны, в коих поучаствовала УПА. Но где Афанасьев, где бандеровцы и где несчастная, свихнувшаяся мать, решившая спасти своих детей от голода смертью? Не сказать, что происходит нечто необычное. Ничего нового. Самые большие патриоты — именно вот эти много пережившие мужчины, которых советская власть считала социально близким элементом (как выразился Волков, «я нелегкую жизнь прожил»). Власть нынешняя к ним, в общем, тоже если и не с симпатией, то снисходительна. Их кругозор и мнения формирует ящик. Все, что не вписывается, — существовать не должно. Неспособность воспринимать жизнь такой, как есть, видеть еще девяносто девять фрагментов мозаики из ста уравновешивается убежденностью в своей правоте. Для них сегодня — ситуация войны, четкого деления на «своих» и «предателей Родины», что не все пока осознали. Так это проблема Афанасьева и всех тех, кто не осознал. Замечу еще раз: он даже не взялся обсуждать Украину и Крым, он только заступил на эту территорию, застолбленную патриотической общественностью. И всё, ты в параллельном мире, с тебя теперь будут спрашивать по его особым законам. Гражданские войны тоже могут быть гибридными. Сколько в деяниях «нашистов» и «титушек» всех мастей «госзаказа», а сколько партизанщины? Каковы их пропорции в убийстве Немцова или Маркелова и Бабуровой? А в травле Подрабинека?
|
